Город невозможно вспомнить только через визуальные образы.
Он ярок до рези в глазах.
Пятна света и тени на окраинных улицах увитых растениями переносящими жару Большого Лета.
Вспышки Порталов.
Мозаики центральной части.
Шум, нет - грохот торговых кварталов.
Подозрительно благостная тишина посольских.
Можно было бы попытаться говорить о запахах.
О звуках.
О проверке музыкантов на разрешение играть им на улицах Города.
Об ощутимой жути предпустынного квартала.
Но Город подкожен.
город...Ты его часть - вживлён, встроен, прорастаешь.
Сопротивляешься.
Осколок положенный рукой твоей матери.
Я люблю его. Ненавижу.
Хочу сбежать. Сбегу.
Мне приходится вспомнить.
Противовес и дополнение моему отчаянию прихотливо вживлена - будто бы в мою правую руку - предплечье, в плечо, за спину.
"Э, подруга, да, вы тут все ...." - использует словечко из портового лексикона эта в сущности нежнейшая тварь.
И меня немного отпускает - мне не кажется, мы действительно... того самого.
"Да-да." - подтверждает она, соскальзывает в запястье, кисть, ворует моей рукой какой-то местный фрукт с прилавка, я обречённо расплачиваюсь, хотя мне, разумеется, можно.
Город подкожно магичен.
И я знаю о нём слишком много.
Хранитель на Смутные Времена.
В моей голове проносится не моя совсем уж нецензурная трель.
Мой рот ощущает вкус украденного (и зачем-то оплаченного - я настолько не хочу быть в долгу у места?) фрукта чуть-чуть иначе, чем его ощутила бы я.
И я ещё немного успокаиваюсь.
Не знаю, умеет ли она в принципе врать.
Скорее всего - нет.
Это для более сложно устроенных - "И вживлённых в общество!" - разумных структур.
Когда-то она спасла жизнь моей матери.
И она умеет доводить до плавящегося бешенства - "аналога бешенства", ну-ну, какие все точные - моего отца.
Он успокаивается довольно быстро - чуть медленнее, чем они оба регенирируют.
Не знаю, зачем ей это нужно.
Знаю, чтобы исцелиться.
Мы аккуратны и бережны друг к другу как к пригоршне стеклянной пыли - ни вдохнуть, не смахнуть бездумно рукой.
В детстве я часто бывала в мозаичных мастерских Города.
Она к тому же считает себя ядовитой. Отец это подтверждает.
Я хожу с подкожным радиоактивным огнём в руке.
"Вам ещё работать вместе. Девочки."
Магия Города ослабевает.
Я хочу сбежать.
Я сбегу.
Я сбегу не одна.